Насилие по отношению к детям не следует рассматривать как явление характерное только для современного общества, оно имело место во всех культурах и во все времена. Однако взгляды на это явление, на допустимость использования насилия в виде телесных наказаний при воспитании детей с течением времени менялись. Развитие цивилизации сопровождалось ростом нетерпимости к насилию и жестокому обращению с детьми. Круг психотравмирующих ситуаций, способных пагубно отразиться на психике ребенка, достаточно широк, однако насилие занимает среди них особое место. Специфика травмирующего влияния насилия на психику ребенка заключается в том, что насильником в подавляющем большинстве случаев является член семьи ребенка или близкий знакомый, совершающий жестокое действие по отношению к конкретному ребенку с целью нанесения вреда именно ему. Поэтому ребенок, подвергшийся насилию, становится жертвой в самом полном смысле этого слова.
Говоря о насилии по отношению к детям, часто применяется родственный термин «жестокое обращение с детьми»- умышленные действия или бездействие родителей, воспитателей и других лиц, наносящие ущерб физическому или психологическому здоровью ребенка. Таким образом, сущностью насилия над детьми является физическое, психологическое, социальное воздействие на ребенка, включающее жестокое обращение, угрожающее его физическому или психологическому здоровью и целостности, правам и благополучию, вынуждающее его прерывать значимую для него деятельность и выполнять другую.
Наиболее распространена классификация видов насилия, основанная на характере насильственных действий. Она включает: физическое, сексуальное, психологическое насилие и пренебрежение интересами и нуждами ребенка.
Как правило, жертва страдает одновременно от нескольких форм насилия, то есть переживает «много форм насилия сразу». Так, для детей, страдающих от инцеста, неизбежными являются сопутствующие разрушение семейных отношений и доверия к семье, манипуляции, а зачастую и запугивания со стороны родителя- насильника, квалифицируемые как психологическое насилие. Дети и взрослые – жертвы изнасилования, например, часто переживают и физическое насилие (избиение), и эмоциональное (угрозы убить или покалечить). [7]с.321 Английский исследователь П.Дейл считает, что в основе любой формы семейного насилия лежит эмоциональное насилие, что причиняет значительный ущерб развитию личности.
Дерябина В.В. в своем исследовании, посвящённом жестокому обращению с детьми в семье, вводит понятие «комплексное насилие». Согласно этому понятию, комплексное насилие сочетает в себе различные виды насилия: эмоциональное (психологическое), физическое, сексуальное. В результате воздействия такого насилия возникают нарушения физического, психологического, психосексуального развития и здоровья ребёнка, что приводит к деформации личности и появлению отклонений в поведении, затрудняющих его социальную адаптацию.
Таким образом, в большинстве случаев насилие носит интегративный характер: любой вид насилия всегда своей составной частью имеет психологическое (эмоциональное) насилие.
Я как психолог отделения психолого-педагогической помощи МКУ ЦСПСиД достаточно часто сталкиваюсь с темой насилия в отношении несовершеннолетних. Нужно заметить, что обычно родители приводят подростков по поводу трудностей, связанных с конфликтами с родителями и сверстниками, неуспеваемостью в школе, отсутствием друзей, трудностью адаптации в коллективе и т.д., но в процессе консультирования выясняется, что «трудные» подростки находятся в тяжелой психоэмоциональной ситуации, живут в условиях, в которых физическое наказание, отвержение, грубость и брань в адрес ребенка являются «методами воспитания», или в семьях, где они лишены тепла, внимания, понимания и поддержки. Иногда подростки сами приходят за психологической помощью, потому что испытывают трудности в межличностных отношениях или не справляются со своим состоянием, причиной которого часто бывает дисфункциональная семья, характеризующаяся эмоциональной отчуждённостью, тяжелой, конфликтной, напряженной атмосферой.
Уязвимость подростков к насилию объясняется их физической, психической и социальной незрелостью, а также зависимым, подчиненным положением по отношению к взрослым, будь то родители, опекуны, воспитатели или учителя.
Психологическая работа с подростками, перенесшими насилие, имеет свою специфику, отличающуюся как от работы с детьми, так и от работы с взрослыми. Это обусловлено уникальностью подросткового возраста, психологическими особенностями подростков, связанными с формированием идентичности, бунтарским поведением, зависимостью от мнения сверстников и стремлением к сепарации (отделению от родителей).
Говоря о психологической работе с подростками, пережившими насилие, хотелось бы обратиться к еще одному понятию – травма (психологическая).
Травма (психологическая) - это реакция психики на событие (или серию событий), которое было субъективно непереносимым. Это не само событие, а его последствия. Не любое насилие автоматически создает травму, потому что многое зависит от психологической устойчивости человека, возраста, продолжительности насилия, поддержки, реакции со стороны окружения и других факторов, но любая психологическая травма, вызванная действиями человека, - это результат насилия. Психологическая травма у подростков — это реакция на события, которые нарушают чувство безопасности, стабильности и предсказуемости. Такие переживания выходят за пределы привычного опыта и формируются при воздействии факторов, превышающих адаптационные возможности подростка.
Психологическая травма, полученная подростком в результате насилия, не просто наслаивается на кризисный период, она видоизменяется и усугубляется под его влиянием и в связи с этим имеет свою специфику:
1. Двойной удар: травма поверх возрастного кризиса. Подростковый возраст — это нормативный кризис идентичности («Кто я?»), сепарация от родителей, бунт против авторитетов и гиперзначимость мнения сверстников. Насилие разрушает саму основу этих процессов, т.к. задача подросткового возраста — рисковать и исследовать мир. Но мир после насилия воспринимается как враждебный и опасный. Это приводит к парадоксу: подросток может демонстрировать вызывающее рискованное поведение, но внутренне быть абсолютно беспомощным и травмированным.
2. Проявления маскируются под «типичное» подростковое поведение. Это главная диагностическая ловушка. Симптомы ПТСР (посттравматического стрессового расстройства) легко спутать с «трудным возрастом»:
Агрессия и гнев подростка — могут быть не чертой характера, а гипервозбужденной нервной системой и единственным доступным способом выразить непереносимую боль.
Уход из дома, прогулы школы, изоляция — не просто лень и вредный характер, а избегание триггеров (людей, мест, ситуаций, напоминающих о насилии) и генерализованное недоверие к миру.
Селф-харм (порезы, ожоги), расстройства пищевого поведения — часто являются попыткой регулировать невыносимые эмоции, «вернуться» в тело, которое онемело (диссоциация), или наказать себя из-за чувства вины.
Употребление психоактивных веществ — попытка «самолечения», чтобы заглушить флешбеки, тревогу или чувство стыда.
3. Колоссальное чувство стыда и искаженной вины. Если у ребенка чувство вины часто навязано извне, когда родители говорят: «Ты сам виноват», то подросток со своим развивающимся мышлением сам строит изощренные системы самообвинения:
«Я должен был дать отпор» (игнорируя фактор шока и беспомощности).
«Со мной это случилось, потому что я какой-то не такой» (искажение идентичности).
«Я, возможно, даже хотел(а) этого» (особенно в случаях сексуализированного насилия, когда тело могло отреагировать физиологически, что вызывает жгучий стыд). Этот стыд блокирует обращение за помощью, так как признаться — значит снова испытать унижение.
4. Катастрофа для формирующейся сексуальности и образа тела. Подросток активно переживает «второе рождение» своего тела, ищет свою гендерную и сексуальную идентичность. Насилие, особенно сексуальное, уродует этот процесс в самой основе:
Тело воспринимается как предатель, источник опасности или грязи.
Может формироваться либо отвращение к любым телесным контактам и сексуальности (страх, фригидность), либо, наоборот, гиперсексуализированное, рискованное поведение как попытка переиграть травму, доказать, что «я это контролирую» или что «я имею ценность только так».
Нарушаются границы: подросток может не уметь говорить «нет» или, наоборот, говорить «нет» там, где это не требуется, разрушая отношения.
5. Кризис доверия в момент, когда доверять необходимо. Базовая задача подростка — научиться доверять миру вне семьи, строить близкие отношения со сверстниками, влюбляться. Насилие, особенно совершённое близким человеком, разрушает саму возможность доверия. Возникает парадокс: чтобы отделиться от родителей (задача подросткового возраста), нужна опора в виде доверия к другим людям и миру. Но эта опора рухнула. Это приводит к глубокому одиночеству и социальной изоляции.
6. Когнитивные искажения о себе и мире. Подростковое мышление уже способно к глобальным обобщениям, которые после травмы становятся токсичными установками:
· «Мир — абсолютно опасное место».
· «Все люди хотят мне зла/используют меня».
· «Я — жертва. Таким я и останусь».
· «Я не заслуживаю безопасности и уважения».
Эти убеждения формируют негативную жизненную линию, что мешает подростку в построении своего будущего.
Подводя итоги, можно отметить, что травма, полученная в результате насилия у подростка захватывает ключевые возрастные задачи (идентичность, отделение, доверие, сексуальность) и деформирует их. Поэтому психологическая помощь заключается не просто в проработке страшного воспоминания, а в реконструкции самого процесса взросления, проходящего через призму травмы. Задача специалиста заключается в том, чтобы увидеть за «трудным поведением» подростка эту травматическую боль и понять ее возрастную специфику.
Исходя из вышесказанного к задачам психологического сопровождения детей - жертв семейного насилия можно отнести следующие:
способствовать уменьшению у подростка чувства стыда, вины, бессилия;
совершенствование умений, навыков, способностей, позволяющих подростку идентифицировать свои мысли, чувства, поведение для установления доверительных отношений с другими;
сформировать новые поведенческие паттерны;
коррекция «сексуализированного» поведения;
способствовать дифференцированному взаимодействию с окружающими людьми; приобретению навыков равноправного общения, способности к предотвращению и разрешению межличностных конфликтов;
коррекция системы ценностей, потребностей и их иерархии; приведение притязаний в соответствие со своими психофизическими возможностями;
помочь в укреплении чувства собственной значимости; восстановление чувства собственного достоинства и положительного представления о самом себе;
способствовать развитию самоопределения несовершеннолетнего, восприятию собственного Я, в том числе и физического образа Я. [7]c.338
Специалисты в области работы с детьми, подвергшимися сексуальному или физическому насилию, Н.В. Тарабрина, И.Г. Малкина-Пых полагают, что общепринятой формулы кризисного вмешательства не существует. Интервенции в форме кризисного вмешательства, краткосрочное психологическое консультирование эффективны в случае единичного инцидента, при длительном насилии необходима, соответственно, длительная работа, причем не только с ребенком, но и со всей семьёй. Безусловно, подход в работе по преодолению травмы, связанной с насилием должен быть индивидуальным и комплексным.
Можно выделить ключевые принципы психологической работы с подростками, подвергшимися насилию:
1. Безопасность — прежде всего. Создание безопасного, предсказуемого и конфиденциального пространства отношений с психологом. Это основа основ. В независимости от развития событий важно предоставить подростку поддержку и ресурсы для безопасного обсуждения своих проблем.
2. Работа с сопротивлением. Подросток может не хотеть говорить о травме напрямую. Задача специалиста — не сломить это сопротивление, а помочь подростку его осознать и вербализовать. Нужно уважать его защитные механизмы и искать "обходные пути" (творчество, метафоры, истории).
3. Акцент на "здесь и сейчас". Подростку часто важнее решить текущие проблемы: как общаться с родителями, как пережить паническую атаку в школе, как справиться с напряжением во время экзаменов, как реагировать на триггеры и т.д.
4. Работа с семьей (где это возможно и уместно). Важно оценить, является ли семья ресурсом или источником угрозы. Необходимо определить уровень дисфункции семьи и доступность или недоступность для подростка защиты со стороны ненасильственного взрослого. Дисфункциональная семья может снижать эффективность терапевтической помощи подростку. На всех этапах работы в случае, если семья безопасна, важно проводить психообразование родителей, обучать родителей/опекунов, объясняя им, природу травмы и реакций подроста, почему ребенок стал замкнутым или агрессивным, и как на это реагировать. Если семья — источник травмы, то требуется решение вопросов опеки и безопасности (вплоть до изъятия).
5. Конфиденциальность и ее границы. Четкое обсуждение с подростком пределов конфиденциальности (угроза жизни и здоровью). Важно быть откровенным и прозрачным в ситуации, это поможет избежать недоразумений и укрепит доверие подростка. Например, можно сказать: «Я оставляю в секрете и храню всю информацию, что ты мне говоришь, но есть исключения, когда твоя жизнь и здоровье в опасности. Я хочу помочь тебе безопасно выйти из этой ситуации».
Этапы психологической работы с подростками, перенесшими насилие.
Важно понимать, что этапы редко идут строго линейно, поэтому психологическая работа строится по спирали: возможно возвращение к предыдущим этапам, если стабильность подростка пошатнулась. Например, подросток может прийти на сессию в состоянии острого кризиса после встречи с насильником, тогда необходимо немедленно вернуться к второму этапу (стабилизация), даже если вчера травма успешно перерабатывалась на этапе 3.
Этап 1. Установление контакта и создание безопасного пространства.
Это самый важный и часто самый длительный этап. Без него все остальное бессмысленно. Цель данного этапа: сформировать терапевтические отношения, в которых подросток сможет чувствовать себя в достаточной безопасности, чтобы постепенно снижать свою защитную «броню».
Одним из тяжелых последствий различных форм насилия для подростков является формирование чувства недоверия к окружающим, прежде всего к взрослым людям, которое переносится на взаимоотношения с консультантом и любым другим специалистом. Ребенок будет постоянно проверять, адекватными и неадекватными способами доброжелательность, надежность, честность и истинные намерения психолога. Очень часто уровень подозрительности у подростка столь велик, что становится препятствием для начала осуществления психологической помощи и консультирования. Поэтому в вопросах организации психологической работы с подростками, пережившими насилие, в процессе консультирования чрезвычайно важно для психолога уделить достаточно времени для установления контакта с ребенком.
Ключевые моменты, которым важно уделить внимание на первом этапе:
1. Принятие и безусловное отношение. Психолог в общении с подростком должен транслировать: «С тобой все в порядке. То, что случилось — ужасно, но твои реакции (агрессия, апатия, молчание) — это нормальная реакция на ненормальные обстоятельства».
2. Предсказуемость и прозрачность. Подростку с травмой нужен контроль, поэтому важно четко объяснить: как долго длятся сессии, какая работа предполагается («что мы будем делать»). Особенно важно озвучить границы конфиденциальности: если психолог заметит, что есть реальная угроза жизни и здоровью, то необходимо сообщить подростку, что в таких ситуациях возможны исключения (нарушения конфиденциальности). Регулярность, четкий распорядок встреч, понятные правила взаимодействия снижают тревожность и формируют чувство устойчивости.
Этап 2. Стабилизация и развитие навыков саморегуляции.
Цель данного этапа: снизить общий уровень возбуждения нервной системы, уменьшить симптомы гипервозбуждения (тревога, гнев) или гиповозбуждения (диссоциация, онемение, апатия). На этом этапе уделяется внимание обучению подростка справляться с сильными чувствами (тревога, гнев, флешбеки), с хаосом в настоящем («не лезем в прошлое»)
Ключевые моменты, которым важно уделить внимание на втором этапе:
1. Работа с телом и заземление. Вернуть подростка в здесь-и-сейчас, научить чувствовать опору под ногами.
2. Контейнирование эмоций. Помочь различать эмоции (злость, страх, стыд) и выражать их безопасным способом.
3. Создание «безопасного места». Визуализация или реальное место в кабинете, где подросток может «спрятаться», если станет слишком страшно.
4. Работа с триггерами. Научиться распознавать, что именно (запах, интонация) запускает флешбеки, и разработать план действий на случай их возникновения.
Этап 3. Проработка травматического опыта.
Цель данного этапа: интегрировать травматический опыт в общую историю жизни, снизить его эмоциональный заряд и устранить навязчивые воспоминания (флешбеки, кошмары). К этому этапу приступают только тогда, когда у подростка есть устойчивые навыки саморегуляции и крепкий терапевтический альянс, т.е. только после первых двух этапов. Важно избегать работы в режиме «расскажи все подробно и поплачь», т.к. это может привести к ретравматизации, а необходимо аккуратное и дозированное обращение к памяти о событии, ее интеграция в жизненную историю.
Ключевые задачи на данном этапе:
1. Десенсибилизация. Снижение чувствительности к травматическому воспоминанию.
2. Когнитивная переработка. Помощь в изменении искаженных убеждений о себе и о мире.
3. Проживание горя и утраты. Оплакивание того, чего лишил подростка опыт насилия (утраченное детство, доверие, невинность).
Этап 4. Реинтеграция и построение будущего.
Заключительный этап. Когда травма перестает быть центром личности.
Цель данного этапа: помочь подростку сформировать новую, цельную идентичность, в которой насилие — это лишь часть истории, а не вся личность. Фокус смещается с выживания на развитие.
Ключевые задачи в работе на этом этапе:
1. Формирование здоровой идентичности. Ответы на вопросы: «Кто я теперь?», «Какой я вне травмы?», «Во что я верю?».
2. Построение планов на будущее. Профориентация, увлечения, здоровые отношения.
3. Обучение безопасным отношениям. Как распознавать абьюз, как выстраивать личные границы, как доверять постепенно.
4. Поиск смысла. Иногда подростки хотят помогать другим, попавшим в похожую ситуацию (волонтерство). Это мощный ресурс.
Таким образом, работа с подростками, пережившими насилие, — это сложный, поэтапный процесс, требующий от специалиста гибкости, терпения и глубокого знания специфики возраста. Задача психолога заключается не просто в том, чтобы «извлечь» память о травме, а помочь подростку восстановить чувство безопасности, контроля над своей жизнью и веру в себя, чтобы травма не определяла его будущее. Психологическая помощь подросткам, пострадавшим от насилия, предполагает глубокий индивидуальный подход, внимание к особенностям каждого ребёнка, комплексное использование методов лечения и необходимость длительного сопровождения психологом/психотерапевтом.
Литература и источники:
1.Дозорцева, Е. Г. Психологическая травма у подростков с проблемами в поведении: диагностика и коррекция. Москва: Генезис, 2007.
2.Журавлева Т.М.,Сафонова Т.Я.,Цымбал Т.И. Помощь детям – жертвам насилия.- М.:Генезис, 2006.
3.Зиновьева Н.О., Михайлова Н.Ф. Психология и психотерапия насилия. Ребенок в кризисной ситуации. СПб., Речь, 2003.
4.Илгамова Э. З. Феномен семейного насилия в отношении детей
5.Калмыкова Е.С., Е. А. Миско, Тарабрина Н. В. Особенности психотерапии посттравматического стресса // Психологический журнал, 2001. Т. 22, № 4, с. 70-80.
6.Малкина-Пых И. Г. Психологическая помощь в кризисных ситуациях – М.: Изд-во Эксмо, 2005.
Страницы участников
